Монашество есть царский путь мистики. Его значение состоит в утверждении духовной вертикали, оси вечности, соединяющей небо и землю. Монашество обращено не вовне, оно скорее сокрыто, является внутренним органом Тела Иисуса Христа. Монахи — хранители сокровеннейшего святилища.

Истинное монашество основано не в этом мире, а в Боге, в вечности. Его нельзя свести ни к жизненным формам и правилам, ни к человеческим идеям или склонностям. Оно не объяснимо ни психологически, ни социологически. Кто терпит крушение в мире, в монастыре потерпит его тем более.

Монах — это тот, кого Бог коснулся в самой глубине и вырвал из земной нормальности; и кто затем в совершенной свободе и любви приносит себя Богу как всецелую жертву, посвящая Ему свою жизнь всеми силами, всем сердцем и умом, телом и душой. Монах живет в Боге; в Нем он дышит, в Нем и через Него действует. Этот высокий идеал становится конкретной жизненной реальностью с вступлением в святую дружину живого старца. Всецелой жертвой человек переступает порог Святая Святых духовного храма.

Помимо всех видимых дел монах упражняется в непрестанной духовной молитве, в непосредственном общении с Богом, чтобы уже в этой земной жизни быть всецело в Боге. Цель православной монашеской жизни — обожение, становление образом вечного первообраза. Мысль Божия, Его тоска и желание должны быть познаны и осуществлены.

Желающий стать монахом должен уже в какой-то мере прозреть обман этого падшего мира, но не отчаяться. Он должен быть свободен внутренне и внешне. Основным побуждением должны быть не отвержение и не презрение, а любовь.

В святом Предании монашество описывается также как христианское продолжение ветхозаветного пророчества. Иоанн Креститель — последний монах Ветхого Завета; Иоанн Богослов — первый монах Нового Завета. Тем самым указывается на непосредственность монаха к Духу.

“Аскетические наставления” нашего святого отца Василия Великого — не “монашеское правило” в западном смысле, а практическое раскрытие Евангелия, основные указания к богопосвященной жизни. Кроме того, незаменимым остается устное, так называемое “неписаное” Предание, которое старец в общей жизни передает ученикам от уст к уху, от сердца к сердцу, от духа к духу. Божии требования, как они переданы в определенных словах Иисуса Христа в Евангелиях, принимаются без сокращения и в полном духовном смысле. В послушании старцу и в усвоении и внутреннем принятии святого Предания совершается все остальное. Чтобы врастать в эту жизнь, нужно начинать рано. Многие выдающиеся старцы в православных странах уже в пятнадцать лет были на пути. Лучший возраст для вступления в новициат, согласно опыту, — от восемнадцати до двадцати четырех лет.