Исоном называется основной тон гимна или псалмопения, который подлагается под него как бурдон, как удерживаемый тон. В византийской хоральной нотации этим словом обозначается также невма повторения тона. Исон означает “тот же”.

В больших гимнах исон следует тетрахордам; то есть как только мелодия переходит в верхний тетрахорд, поется основной тон этого тетрахорда. Возможны и другие смены исона как средство музыкального выражения, и они применяются на практике. Тем не менее характер и символика исона остаются теми же: он всегда образует постоянную гармоникальную основу для мелизмы, движущейся над ним и вокруг него. Поэтому в классическом хорале исон не должен часто, а тем более постоянно меняться. Даже диссонирующие интервалы вовсе не вынуждают к смене исона. Напротив, через остроту некоторых интервалов по отношению к исону только и становится узнаваемым характер модуса.

По своему гармоникальному числовому значению исон соответствует единице; он является образом начала, истока и тем самым символом вечного первооснования, Самого Бога. Поскольку исон содержит в себе все возможности, но сам еще предшествует развертыванию в музыкальный мелос, он является символом девственного первооснования бытия накануне творения: “Дух Божий носился над водами”, говорится в книге Бытия. Так исон в более точном смысле является символом Бога Отца, Творца, непознаваемого и неизреченного первооснования. В том, что в нем ощутимо созвучит, он является символом третьего Лица Божества, Святого Духа. И в христианской числовой символике в единице уже неявно высказана троичность, а с единицей необходимо и три, ибо Святая Троица Отца, Сына и Духа есть единый Бог в трех ипостасях, нераздельно и неслиянно.

Один сербский старец новейшего времени выразил эту связь во время духовной синаксы в афонском монастыре словами: “исон в византийской церковной музыке есть доказательство апофатического богословия Православной Церкви”.

Как только мелизма поднимается из исона, в символ входит второе Лицо Божественной Троицы: Логос, Вечное Слово. В начале Евангелия от Иоанна сказано: “В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Бог было Слово. Все чрез Него начало быть, и без Него ничто не начало быть, что начало быть. В Нем была жизнь, и жизнь была свет человеков.” Как только Слово приходит над “водами начала”, все вступает в бытие. Слово обладает творческим всемогуществом. “Бог сотворил все Своим Словом.” Слово есть также Бог в Своем воплощении, вечный Логос, приносящий жизнь. Мелос хорала на всех уровнях вырастает из слова, вплоть до естественного ударения и синтаксиса языка. Но он не исчерпывается своей внешней формой, а является аналогическим носителем первообразного измерения священного текста. Это измерение уже содержится в самом тексте и открывается молящемуся читателю в Святом Духе. Но в мелосе заключен одновременно второй, более непосредственный путь его “воплощения”. Хоральный мелос в идеале есть “отзвук Слова прежде всех слов”, Божиих мыслей, которые в духовном созерцании являются как первообразы сущего и возможности становления.

Гармония хорального мелоса, прежде всех музыкально-теоретических соображений, состоит в созвучии духовных энергий и сил с божественными мыслями и первообразами. Так отношение мелоса к исону изображает вечную обратную связь (religio) оформленного бытия с первооснованием всякого бытия.

В этом взаимодействии исона с мелосом одновременно открывается и третье, которое, однако, уже содержится как в одном, так и в другом. Иисус говорит в Евангелии от Иоанна: “Я и Отец одно” и “Видевший Меня видел Отца”. Но это “видение” пробуждается в Святом Духе. Когда Симон Петр говорит Иисусу: “Ты Христос, Сын Бога Живого”, Господь отвечает: “Блажен ты, Симон Петр, потому что не плоть и кровь открыли тебе это, но Отец Мой Небесный.” Дух там прямо не назван, но именно Он пробуждает всякое духовное познание; Он действует через Свое вселение в человека и сообщает божественную благодать и силу. Только в Пятидесятницу апостолы смогли говорить на “праязыке”, а это значит одновременно: на всех языках мира. Как Дух Божий носится над водами праначала, как Дух Божий дает познать Вечное Слово и Отца, так Он движет святую любовную игру сил. Он есть вездесущий и все исполняющий, любящий, вечный Бог. По сущности (kat ousian) Он един с Отцом и Сыном; по ипостаси (kat ypostasin) Он уникален и самостоятелен, как Отец в Себе и Сын в Себе. Так Святая Троица несмешанна и нераздельна, единый Бог в трех ипостасях.

В рецитации священных текстов исон выступает в чистом виде. Всякое литургическое произнесение происходит на одном и том же тоне, символе вечного первооснования, и тем самым являет читаемый текст как святой, как слово Отца, как слово вечной Церкви, соделанное Духом.

Когда на богослужениях поется исон, это имеет не только музыкальное значение. Монах, как и мирской церковный певец, учится соединять с исоном духовную молитву. Между практикой духовной молитвы и исоном существует таинственная внутренняя связь. Она не возникает автоматически от одной музыкальной практики исона, хотя исон несет именно эту духовную потенцию; она всегда зависит также от сознания, правильного внутреннего настроя, духовной направленности и доброго напряжения певца. Исон как лишь внешнее, “плотски” пропетое акустическое явление еще лишен духовного просветления. Станет ли символ действенным, зависит от певца и от Святого Духа и от их взаимодействия.

Это относится к священному пению в целом, как и ко всем другим дисциплинам теургии. Певец, аколит, диакон, священник, каждый присутствующий монах - все должны постичь духовный смысл и пронести его в мелосе и в священном действии, чтобы через слова просияло Вечное Слово. Тогда исполненное Духом пение отодвигает завесу внешнего понимания и открывает сердце и ум к созерцанию смысла и первообразов.